Устав тамплиеров – Устав Ордена Тамплиеров | Железный век

Тамплиеры: уставные документы


Устав

Отцы Собора в Труа даровали рыцарям первоначальный устав, предоставили  право носить белые плащи (послушникам и сержантам — черные), владеть и управлять землями и вассалами (невзирая на обет бедности) и получать, в качестве милостыни, десятину.
Латинская редакция устава  содержит 72 статьи с прологом и включает протокол Собора.
Восемь первых статей трактуют исключительно религиозные обязанности братьев: они должны с великим благочестием слушать божественную службу. Если дела их Дома мешают присутствовать на богослужении, они повторят молитву "Отче наш" по тринадцать раз — вместо заутрени, по девять раз — вместо вечерни и по семь раз — в другие часы.
В случае смерти одного из братьев будет отслужена месса за упокой его души, и каждый из собратьев прочтет для него сто раз "Отче наш";  в течение сорока дней на месте усопшего будут кормить одного бедняка.

За душу мирского рыцаря, погибшего на службе ордена Храма, произносится тридцать раз "Отче наш", а бедняк получает пищу в течение семи дней.
Священники и клирики, обслуживающие Дом временно (монастырских служителей - капелланов еще не было), имеют право на одежду и пищу, но ничего не получают из пожертвований, сделанных ордену.
Братьям позволено сидеть во время мессы.

Следующие одиннадцать статей касаются повседневных правил: братья вкушают трапезу молча, слушая чтение Священного Писания (скоро обнаружится сделанный с этой целью перевод Книги Судей).
Мясо подается только два раза в неделю, с двойной порцией по воскресеньям — для рыцарей, в то время как оруженосцы и сержанты  должны довольствоваться обычным рационом.
В прочие дни меню содержит два-три блюда из овощей или теста, в пятницу — из рыбы.

Братья почитают необходимым соблюдение поста от дня Всех Святых до Пасхи, за исключением великих праздников.
Десятую часть своего хлеба они должны отдавать бедным.
Вечером они получают легкое угощение, сообразное степени воздержания магистра. После вечерни братья хранят молчание, за исключением случаев военной необходимости; те же, кто устал, могут ограничиться произнесением тринадцать раз "Отче наш" в своей постели вместо того, чтобы вставать к заутрене.
Такова будет их монастырская жизнь.
Далее оговаривался внешний облик братьев: их платье должно быть либо совершенно белым, либо черным, из грубой шерстяной ткани, не отделываться мехом, разве что овчиной.
Им будут выдавать одежды, подобные носившимся в миру конюшими.
Братья не стригут бород и усов.
Их башмаки не должны иметь острых носов и шнурков (тогда была мода на экстравагантную обувь с загнутыми носами).
У каждого брата — своя кровать с соломенным тюфяком, простыней, подушкой в виде валика и покрывалом из овечьей шерсти, куда ложатся одетыми в рубаху и штаны. Всю ночь в дортуаре (общей спальне) должен гореть огонь.
Затем следует перечень требований к снаряжению и вооружению братьев: каждый может иметь трех лошадей и одного конюшего (оруженосца).
Стремена и удила без позолоты или серебрения, а если кто-либо принесет в дар ордену свои старые золоченые доспехи, их следует покрасить.
Когда мирской рыцарь присоединяется к Дому на определенное время, то фиксируется цена его коня, и с уходом ему возвращают половину этой суммы.
Оруженосцы и сержанты, служащие в ордене временно, должны вносить задаток, дабы соблюдать свои обязанности.
Очередные статьи предписывают повиновение магистру, которому братья исповедуются, с тем чтобы он налагал на них покаяние в соответствии с серьезностью их проступка.
Последние указания устава более разнообразны.

Братья не могут иметь какую-либо сумку или сундук с замком.
Письма, адресованные им, будут читаться в присутствии магистра (мало кто из рыцарей знал грамоту.
Тамплиеров призывают не похваляться ни своими прегрешениями, ни своими безрассудными поступками, совершенными в миру.
Если они получают подарок, даже от своих родителей, то обязаны передать его магистру или сенешалю.
Охотиться — кроме охоты на львов — им запрещено.
Больные препоручаются заботам сиделки; старики также имеют право на уход.
Женатые могут стать членами Дома, но не будут пожалованы белыми одеждами. Если муж умирает раньше жены, половина состояния обоих отходит к ордену, вторая половина — вдове.
Сестры (монахини) в орден не принимались.
Наиболее важны три статьи: братьям запрещено общение с отлученными от причастия; но принимать милостыню от тех, кто находится под отлучением, разрешалось;  кто пожелает стать братом ордена Храма, должен просить об этом (в присутствии магистра и капитула) после того, как прослушает статьи устава.

Продолжительность испытательного срока определяется магистром; "путешествуя, братья должны стремиться подавать добрый пример, особенно посещая собрания и жилища неотлученных рыцарей: если среди них окажется желающий стать тамплиером, он обратится с просьбой об этом в присутствии местного епископа, который и направит его к магистру ордена".
В этом — первом — уставе нет ничего поражающего воображение. Кроме военных деталей, устав мог бы принадлежать любой религиозной общине.
Единственная из статей очевидно является позднейшим добавлением к решениям Собора; даже из ее текста видно, что устав был утвержден не в Труа, но "по общему совету большинства капитула", то есть некоторое время спустя генеральным капитулом ордена.
Во всем предыдущем тексте тамплиеры говорят от своего имени и пишут "мы" вместо "вы", употребленного в их адрес преподобными отцами.


Свод ордена тамплиеров

"Свод", или иерархически выстроенные статуты, как представляется, восходит к магистерству Бертрана де Бланфора.
"Свод" написан по-французски и заслуживает внимания из-за содержащихся в нем восхитительных подробностей нравов и военных обычаев тех времен, равно как и обычаев ордена Храма.
Начинается он «Сводом Магистра».
Магистр имеет право на четырех верховых животных — лошадей или мулов, кроме того, — одного туркомана или декстрария, т. е. отборного боевого коня.
Его сопровождают один брат-капеллан и один писец с двумя оседланными лошадьми и одним вьючным животным для перевозки вещей и походного алтаря, перед которым служат мессу.
Слуга из благородных (оруженосец) на коне несет щит и копье магистра.

"И когда последний прослужит ему некоторое время, он [магистр] сможет сделать его братом-рыцарем, но пусть он этого не делает слишком часто."
В число личных слуг магистра входят:
- кузнец,
- знающий арабский язык писец,
- повар,
- два мальчика на побегушках,
- один сержант с двумя верховыми лошадьми,
- один туркопол, или всадник из местных жителей, выполняющий обязанности гонца.
"Магистр должен иметь двух братьев-рыцарей в качестве компаньонов, которые должны быть столь достойными мужами, что не могли бы быть исключены из какого-либо совета, в котором будет пять или шесть братьев.
Все вместе они являются близкими советниками магистра и контролерами его публичных или частных действий."
Как и Людовик Святой, тамплиеры больше ценили
мужа благоразумного,
нежели отважного. В их рядах проявление храбрости было необходимо, но устав предназначает похвалы рыцарям мудрым и доброй жизни.
Компаньоны магистра получают "ту же меру ячменя [для своих лошадей], что и магистр и когда идет война, и братья совершают переходы, то довольствие должно быть общим и не должно возрасти или уменьшиться иначе, как по решению капитула.
И то же самое касается масла и вина".
В начале "Свода" обнаруживается — даже в том, что касается магистра — постоянная забота о равном дележе, исключении всякого расточительства, не скупясь, однако, ни на питании рыцарей и гонцов, ни на корме вьючных животных, столь необходимых для службы в ордене Храма.
"Магистр может одалживать богатства Дома до тысячи золотых монет с согласия части достойных мужей Дома.
И если магистр захочет одолжить большие богатства, он должен это сделать по совету большей части достойных мужей.
Магистр может дать сто золотых монет или коня достойному мужу, другу Дома, а также может подарить золотой или серебряный кубок, или разноцветную одежду, или другие красивые драгоценности стоимостью по меньшей мере в сто золотых монет, к пользе Дома.
Он может дарить всякое вооружение, за исключением меча, железного наконечника копья или боевого кинжала — их дарить нельзя."
Стоимость даров должна быть пропорциональна рангу дарителя, начиная с красивых драгоценностей до мелких вещей, которые братья имеют право дарить друг другу: маленький английский нож, фонарь или что-нибудь, сделанное ими самими, что ничего не стоило Дому.
Говорят даже о собаках и кошках, которых могут подарить знакомым вне ордена Храма.
Личная власть магистра в отношении внешней орденской политики ограничена, как и личная власть других высших администраторов ордена — великих бальи.
"Магистр не может ни уступить землю, ни отчуждать ее, ни взять на себя содержание замка какой-либо области, кроме как по совету со своим капитулом.
Он не должен также ни начинать войну, ни заключать перемирие ни на земле, ни в замке, служащем резиденцией орденской сеньории, без согласия монастыря. Но если бы оказалось, что перемирие нарушено, магистр может его продлить по совету братьев, находящихся в этой стране.
Магистр не может поставить командоров во главе королевств, по крайней мере, пускай он это делает по совету капитула. А что касается прочих командоров земель и других бальи, то ввиду нехватки земель назначение их, согласно мнению капитула или без оного, остается на усмотрение магистра <...>"
Когда магистр отлучается из Иерусалимского королевства, он оставляет заместителем командора Святой Земли или кого-либо иного.
"Но тот, кто пребывает на его месте, не получает никакой власти, кроме как созывать совет, если что-то случается во время отсутствия магистра, и собирать капитул, и раздавать доспехи <...>"
"Свод" неопровержимо доказывает существование постоянной и обоюдной связи между Святой Землей и Европой, — именно последняя была для палестинских тамплиеров Заморской землей.
Дома Запада направляли ордену Храма разного рода ценности: золото, серебро, ткани, одежду, доспехи, конскую сбрую, лошадей. С Востока тамплиеры направляли своих братьев для инспектирования провинций, а также на покой — пожилых или больных рыцарей.
"Когда магистр только что ехал верхом, он волен вкушать пищу в своей комнате, равно как и после потери крови, или если он пригласил к себе рыцарей, или других мирян. И когда он болен, он может лежать в своей комнате, а его товарищи должны есть в палатах с прочими братьями; и когда он выздоравливает, он может есть за одним из столов лазарета, и все братья в лазарете должны из любви к нему есть лучше <...>"
"Когда магистр ест за монастырским столом, он может жаловать кушанья из своей посуды всем, кто этого пожелает, и ни один брат, кроме магистра, делать этого не может."
"Любое платье, которое остается от одежды или белья магистра, должно быть отдано во имя Бога прокаженным или туда, где будет видно, что оно будет использовано лучше всего. И ежели магистр отдаст платье из числа ношеных им какому-либо брату, он должен дать другое прокаженным или кому иному."
"По всякому поступку, совершенному магистром по совету монастыря, он должен спрашивать мнения у всех и у каждого из братьев, и он примет решение, с которым будет согласна большая часть братьев и он сам.
Все братья ордена Храма должны быть в повиновении у магистра, и магистр также должен повиноваться своему монастырю."
Приведенные фразы довольно ясно раскрывают отношения между магистром и его капитулом.
Первый обладает значительной, но не абсолютной властью: она ограничена правом капитула на обсуждение, как и уставом и обычаями, увековеченными в "Своде", который тамплиеры всегда соблюдали очень точно.
Что касается капитула, то главенство в нем несколько колеблется между pars magna (большинством) и pars saniora (мудрейшей частью) сообщества рыцарей. Можно предположить, что указания исходили преимущественно от совета магистра, маленькой группы высших орденских сановников и уважаемых рыцарей, которые составляли окружение главы и которых генеральный капитул призывает ставить подписи под его решениями.

"Свод сенешаля", который в истории ордена находится между магистром и маршалом,следует за сводом магистра. Сенешаль является вторым по старшинству сановником ордена Храма и при избрании магистра выбор достаточно часто падает на обладателя этой должности.
Сенешаль, как и магистр, имеет четырех лошадей, но вместо мула у него парадный конь.
Ему служат:
- два оруженосца,
- писец, чтобы читать Часослов,
- писец, понимающий по-сарацински,
- два мальчика на побегушках,
- один брат-сержант,
- один местный пехотинец-туркопол.
Как и магистр, он должен иметь достойного компаньона, который сопровождает его в любых обстоятельствах.
Сенешаль может подарить парадного коня или мула, боевое седло, красивый серебряный кубок или одежду из "разноцветной или ярко-красной ткани. Но дары сии следует делать по совету братьев, которые окажутся в этой стороне, к пользе Дома".
Просматривается своего рода должностная иерархия даров, поскольку магистр имеет право жаловать сто золотых монет или золотой кубок.

Маршал монастыря выполняет несколько функций. Прежде всего он отвечает за монастырскую дисциплину как в мирное, так и в военное время; сам проводит перекличку рыцарей, собравшихся слушать мессу или Часы; отдает распоряжения на день, даже когда присутствует магистр; заботится о содержании всех лошадей и прочих животных монастыря и каравана, вьючных и "под седло", с вооружением, доспехами и сбруей, предоставленных рыцарям или помещенных в конюшни маршала.
Более того, он командует монастырем в военное время (разумеется, под верховным предводительством магистра). Маршал сам несет знамя как знак единения в битве.
Маршал имеет право на четырех лошадей, включая одного боевого коня, и ему полагаются два оруженосца.
Его сопровождают хорошо экипированные сержант и туркопол.
Вместо круглого шатра у него шатер, называемый aiguillier, с небольшой палаткой (grebeleur) для оруженосцев.
"И когда он отправится по выгонам с монастырем, вьючные животные командора Земли должны везти его и его ячмень, и его котел в какую бы то ни было землю."
"Маршал должен иметь под своим началом все оружие и все доспехи Дома — те, которые покупают, чтобы передать их братьям монастыря, или те, которые получают путем подарков, милостыни и добычи. И вся добыча, имеющая отношение к оружию, даже если она была куплена с торгов , должна перейти в руки маршала."
"Маршал, в какой бы земле это ни было, может покупать лошадей и мулов. Но он обязан довести это до сведения магистра, ежели он там. А магистр должен приказать выдать ему золотые монеты, если видит, что тот нуждается в них.
Маршал может дать добродетельному мирянину, другу Дома, седло, на коем тот будет ездить или же вернет его, а также прочее мелкое снаряжение, но пускай не делает этого слишком часто."
Стоимость подарков продолжает сокращаться...
Когда магистр и сенешаль оба отсутствуют в королевстве Иерусалимском и когда великий командор не назначен, собирать капитул надлежит маршалу. Он также назначает по совету достойных мужей знаменосца и подмаршала, оба — братья-сержанты.
"Во время войны, по боевому кличу, командоры Дома должны собрать своих животных [верховых и вьючных] и присоединиться к отряду маршала, и потом не должны отъезжать без разрешения.
И все братья, и все воины находятся под командованием маршала, когда они на военной службе."
Маршалу нельзя избираться командором какой-либо провинции, по крайней мере пока ему не будет разрешено оставить свои маршальские обязанности. Зато из командоров по эту сторону моря (в Палестине), кроме сенешаля и казначея, генеральный капитул может избрать маршалом любого.

"Командор Иерусалимской земли является казначеем монастыря, и все имущество Дома, с какой бы стороны оно ни прибыло, — с этой стороны моря или с той, — должно быть возвращено и передано в его руки, и его должно поместить в казну, и касаться или пользоваться чем-либо оттуда нельзя без того, чтобы этого не видел и не учел магистр. И когда магистр это увидит, оно будет также записано, и командор [королевства] обязан хранить его в казне, а также может пользоваться им для нужд Дома. И если магистр или кто-либо из достойных мужей спросит его о том, он должен будет отдать им в этом отчет.
Командор Иерусалимской земли должен снабжать сукноделъню всем, в чем она будет нуждаться; и он может брать оттуда все, что пожелает, с согласия хранителя одежд. И последний должен ему повиноваться.
Командор земли [Иерусалима] может дать парадного коня или мула, или серебряный кубок, или платье, цветное или бурое <...> и реймсского полотна друзьям, которые делают крупные подарки Дому. И все платья, цветные, или серые, или алые, и все нераскроенные ткани, прибывшие в Дом посредством дара или милостыни, находятся у командора Земли. А прочие платья должны отправляться в сукнодельню <...>
Все выгоды по покупкам и продажам и все завещанные имущества и милостыни стоимостью от ста золотых монет и выше, собранные командорами Домов, должны быть внесены в казну; завещанные вещи меньшей стоимости остаются в пользу командоров.
Но ежели завещание имущества Дому сделано на море, великое или малое, — оно должно отойти в казну.
Вся добыча и все вьючные животные, и все невольники, и полностью весь скот, захваченные Домом Иерусалимского королевства на войне, находятся в распоряжении командора Земли, кроме животных под седло, вооружения и доспехов, кои принадлежат маршальству.
Все морские суда, принадлежащие Дому в Акре, находятся под командованием командора Земли, так же, как и командор порта Акры и все братья, кои ему подчинены. И все, что привозят эти суда, должно быть отдано командору Земли. Но если какая-либо вещь послана магистру или одному из братьев лично, эта вещь должна быть ему отдана."
Вот некоторые любопытные детали:
"Если командору угодно приказать выдать седло из маршальского склада для себя лично или для какого-нибудь друга Дома, он вполне может так поступить, но пусть он не делает этого слишком часто <...> Командор королевства не должен делать больших подарков ни мирянам, ни рыцарям, если там же находится магистр, по крайней мере, если это не предназначается какому-либо другу Дома частным образом; но в отсутствие магистра он может делать сие."
Поскольку командору Земли известны ее ресурсы лучше, чем кому-либо другому, именно он выбирает зимние квартиры для монастыря.
"Когда приходит время братьям монастыря разъезжаться по домам, командор может сказать маршалу: "Поместите столько-то братьев в этот дом, а столько-то — в другой" — и маршал должен это сделать, и поселить туда ни больше, ни меньше."
Раздел "Свода", касающийся командоров Триполи и Антиохии, не содержит ничего особенного. Он похож на раздел о командорах королевства, за исключением того, что касается функций казначея.

Хранитель одежд должен довольствоваться четырьмя животными и двумя оруженосцами, как самые привилегированные братья монастыря, с sommelier, или грузчиком. Но ему предоставляется aigullier,  такой же большой, как и шатер маршала, и маленькая палатка для его мальчиков-портных.
И вьючные животные командора Земли должны переносить поклажу в портняжную мастерскую и швейню.
Хранитель одежд снабжает братьев одеждой и постельными принадлежностями — кроме шерстяных покрывал, которыми они накрывают свою постель и которые получают только в подарок от родственников или знакомых извне ордена.
"Когда платья отправлены из-за моря, хранитель одежд должен находиться при развертывании тюков и должен принять все подарки, присланные братьям монастыря, и отдать их тем, кому они предназначены."
И он должен следить за тем, "чтобы у братьев были благопристойно подстрижены волосы; и если какой-нибудь брат не причесан, как следовало бы, хранитель одежд может ему приказать постричься, и брат должен будет ему повиноваться. Ибо после магистра и маршала именно хранителю одежд они обязаны повиноваться."
При приеме нового брата, когда облачают его в белое платье ордена Храма, "хранитель одежд должен получить от него всю его старую одежду, за исключением разноцветной или алой, и если он дает золото, серебро или деньги Дому, то сие, стоимостью до десяти золотых монет, должно отойти на склад сукон, а свыше — командору Земли".

Командор имеет право на четырех лошадей, из которых одна — туркоман [местная порода лошадей] или добрая рабочая лошадь, которая могла заменять мула.
Его слуги:
- двое конюших,
- один брат-сержант,
- сарацинский писец,
- пехотинец из местных.
В городе под его началом находится младший боевой военачальник — командор рыцарей во главе отряда из десяти братьев. Здесь мы вновь встречаемся с первоначальной функцией Бедных рыцарей — покровительством и помощью паломникам на дорогах Святой Земли.
Командор Иерусалима должен иметь под своим командованием рыцарей, дабы сопровождать и охранять паломников, которые следуют к реке Иордан; он должен возить круглый год шатер и знамя, или штандарт, покуда длится его власть.
Так, если он разобьет лагерь и найдется какой-либо страждущий достойный муж, он может уложить его в своем шатре и обслужить его из милостынь Дома. А для этого он должен возить круглый шатер и иметь вьючных животных, и везти продовольствие, чтобы проводить паломников на вьючных животных, если в этом есть надобность.
Даже до потери Иерусалима паломничество к Иордану не проходило безопасно. Река разграничивала два региона, франкский и сарацинский, и путешественники рисковали быть застигнутыми набегом с той стороны Иакова Брода.
Командор Города и его рыцари обладают привилегией охраны Святого и Животворящего Креста Господня.
Когда при переходах несут Животворящий Крест, командор Иерусалима и его десять рыцарей должны охранять его денно и нощно и должны делать привал как можно ближе от Животворящего Креста, пока длится переход.
И каждую ночь два брата должны стоять на страже Животворящего Креста; и если вдруг окажется, что стоянка будет продлена, они все должны жить с монастырем.
Накануне гибельной битвы при Хаттине, когда судьба Святой Земли была поставлена на карту и проиграна, некий тамплиер зарыл реликвию в песок, чтобы спасти ее от мусульман. Много времени спустя тот же тамплиер, оставшийся в живых, объявился у короля Иерусалимского Генриха Шампанского и сказал ему, что если ему дадут проводника до поля битвы, он отыщет Святой Крест, который ранее закопал собственными руками.
Король предоставил рыцарю проводника-сержанта, уроженца этой страны, и вместе они отправились на поиски. Но как ни искали они в течение трех ночей (чтобы избежать встречи с сарацинами), ничего не нашли.
И хотя впоследствии турки хвастались, что обладают реликвией, все-таки, похоже, что Святой Крест остался навсегда погребенным в песках, где его спрятал тамплиер.

Ниже командоров Провинции стоят шателены [управляющие замками] и командоры Домов, власть которых не выходит за пределы их командорств. Эти командоры не могут строить новый дом — ни из камня, ни из известняка без разрешения магистра или великого командора Земли, но они могут перестраивать и чинить разрушенное.
Командорами рыцарей являются лейтенанты (заместители) маршала, каждый из которых стоит во главе отряда из десяти братьев, у них есть право проводить капитул и "давать разрешение братьям монастыря проводить ночь вне его".
Их снаряжение то же, что и у брата-рыцаря.
Наконец, обратимся к своду о братьях-рыцарях и братьях-сержантах.
Каждый из братьев-рыцарей имеет право на трех животных (коней, мулов) и одного оруженосца, и на четвертую лошадь и второго оруженосца — по милости магистра.
О доспехах и вооружении мы поговорим в разделе "Экипировка и вооружение".
Нательное белье: положены две рубахи, двое штанов и пара башмаков.
Рубаха поверх штанов опоясывается узким поясом, и именно в таком наряде брат ордена Храма спит ночью.
Постельные принадлежности брата состоят из соломенного тюфяка, простыни и одеяла. Он может иметь покрывало из шерсти, "если кто-нибудь пожелает ему его дать <...>, но покрывало должно быть белым, черным или полосатым" (вспоминаются ковры берберов).
Покрывало служит и попоной коню, или же сам рыцарь заворачивается в него на скаку, чтобы защититься от солнца или дождя.
Когда монастырь перемещается, основная часть гардероба укладывается в два мешка, один для постельных принадлежностей и сменного белья, другой — для кольчуги и оплечья-поддоспешника. Доспехи перевозятся в сетке, сплетенной из кожи — единственном достаточно прочном материале, выдерживающем трение о металл.
Рыцари получают по две небольших салфетки — плата; один — в качестве столовой скатерти, другой — для мытья головы.
Им предоставляются две попоны для лошадей и чепрак, которым следует покрывать доспехи скакунов. Чепрак, как и гербовая котта рыцаря, служит для защиты от зноя и солнечных лучей, раскаляющих железо доспехов.
В качестве кухонной утвари и посуды оруженосца каждый рыцарь имеет котел, миску, чтобы отмеривать ячмень, сито, чтобы его просеивать.
Прибавим еще две чаши или кубка для питья, две фляги, ковш из рога и ложку. В дополнение к этому — топор и терка, веревка, два хлыста (один — с петлей), три седельных сумы, из которых две — для оруженосца; наконец, небольшая палатка — grebeleure, и к ней впридачу молоток, чтобы вбивать колышки.
Все снаряжение грузится на вьючное животное.

Братья-сержанты имеют по одному коню, но снаряжение они получают "то же, что и у братьев-рыцарей, за исключением палатки и котла".
Они спят под открытым небом и стряпают вместе.
Вместо кольчуги сержанты носят полукольчугу, более легкую — с короткими рукавами. Железная шапка, которую и сами рыцари находят в Сирии более практичной, заменяет сержантская шляпа.

"Ни один брат не должен ни мыться, ни пускать себе кровь, ни лечиться, ни отправляться в город, ни скакать на коне галопом без разрешения; и туда, куда не может идти он сам, не должен он направлять и своего коня."
"Когда братья находятся в опочивальнях, они не должны переходить спать в другие места."
"И когда они стоят лагерем и их палатки натянуты, они не должны передвигаться с одного места на другое без разрешения."
"Никто не должен уходить к стоянкам мирян или священников без разрешения, разве что они стоят веревка к веревке около госпитальеров."

Далее в "Своде" приводятся сведения о трех других должностных лицах ордена: туркополье, подмаршале и знаменосце.
Туркополье, под верховным командованием маршала, командует всадниками из местных, наемниками ордена Храма, при доспехах и без доспехов.
Братья-сержанты также подчинены его власти, но только в военное время.
Именно он ведет разведчиков во главе отряда, и тогда ему предоставляют эскорт рыцарей.  
В битве туркополье строит своих всадников по отрядам и ждет приказа магистра или маршала, прежде чем послать их в атаку. Согласно "Своду", братья окружают сержантов, и, "сдвинув и выстроив, ведут братьев-сержантов так красиво, как только возможно, и если у братьев окажется нужда в помощи, сержанты смогут пособить".

Подмаршал, как и знаменосец, брат-повар монастыря, кузнец монастыря и командор порта Акры — все пятеро сержанты, каждый имеет право на двух коней и одного оруженосца.
Они обязаны содержать в порядке мелкую утварь, старые седла, бурдюки, кувшины, ведра, копья, мечи, шлемы, старые турецкие доспехи и арбалеты, старые чепраки под седла.
"А из иного, тяжелого снаряжения у подмаршала ничего не выдается".
Все братья-ремесленники маршальского склада находятся под его командованием. Он определяет им место службы Дому и отпускает на прогулку в праздничные дни из одного командорства в другое.
Он также отвечает за сменных лошадей.
В отсутствие маршала ему подчиняется знаменосец.

У знаменосцев в подчинении все оруженосцы Дома. Знаменосец ведет их в бой, поощряет за примерное поведение, проводит капитул, чтобы осудить их ошибки, и велит их сечь, если они не повинуются.
Он распределяет среди них солому [для постели?], башмаки и ячмень и выдает им плату, когда они отслужат свой срок.
"И если братья сообща посылают своих животных и конюших на пастбища Дома, или на травы, или на прочие выпасы, знаменосец должен их отвести и привести назад стадом, с пегим знаменем впереди.
И во всякое время и во всяком месте, где оруженосцы и братья в монастыре едят, знаменосец должен присматривать за столом <...>"
Когда братия монастыря едет в поход, знаменосец должен следовать за знаменем, которое он велит нести оруженосцу, и должен вести отряд таким образом, чтобы магистр смог отдавать ему приказы.
В час битвы, когда тамплиеры стремительно атакуют, оруженосцы, ведущие сменных лошадей, следуют за своими сеньорами; прочие принимают лошадей, которых рыцари только что сменили на боевых, и остаются подле знаменосца; последний выстраивает и ведет их "после тех, кто в первых рядах, насколько возможно красивее, раньше и лучше, шагом или иноходью, или как ему заблагорассудится".

history-paradox.ru

Глава II. Устав тамплиеров. Трагедия Тамплиеров [Сборник]

Глава II. Устав тамплиеров

Собор в Труа открылся 13 января 1128 г. Помимо Папского легата там присутствовали архиепископы Реймский и Санский, аббаты Сито, Клерво (св. Бернар) и Понтиньи.

Орден Храма остро нуждался в одобрении церкви, чтобы пополнить свои ряды множеством братьев во Франции. Поначалу к ордену, сочетавшему военное ремесло и монашеский аскетизм, относились с недоверием. Даже для этого времени крестовых походов было удивительно, что монахи собирались проливать кровь, чтобы исполнить свое предназначение. Не отрицая исконного отвращения к сражениям, Церковь снова приспосабливалась к обстоятельствам времени и места.

Выслушав речь великого магистра, просившего узаконить существование ордена, отцы Собора не замедлили дать свое согласие и поручили св. Бернару, секретарю собрания, сочинить устав для нового ордена.

В это время Бернар, несмотря на свою любовь к отшельничеству, принимал весьма активное участие в решении крупных политических и церковных проблем, возникавших не только во Франции, но и во всем мире. Неудивительно, что святые отцы доверили ему деликатное дело подвести под новый орден солидное основание. Св. Бернар знал тамплиеров со времен создания их ордена, доказательством тому является письмо, которое он впоследствии отправил графу Гуго Шампанскому, когда последний покинул свои земли, чтобы присоединиться к ордену тамплиеров. В этом послании аббат Клервоский сожалел, что новый тамплиер не предпочел орден Сито, однако далее будет видно, как высоко святой аббат ценил воинство Храма.

Долго обсуждался вопрос о том, каков был вклад Бернара в составление устава. Если верить «Литературной истории Франции», св. Бернар не может быть автором устава храмовников, поскольку и стиль, и сам дух устава во многом отличаются от тех, что были присущи сочинениям святого аббата. Но можно заметить сходство между уставами тамплиеров и цистерианцев, а в тексте клятвы великие магистры называют цистерианцев словом «братья»[12]. В данном случае это предполагало близкое духовное родство. Устав создан человеком действия, который ставит акцент, прежде всего, на воинской активности тамплиеров: corona non datur sine certamine (Нельзя достигь тонзуры без борьбы). А многочисленные библейские тексты, которыми изобилует устав, доказывают, что св. Бернар, досконально знавший Писание, приложил к нему свою руку.

* * *

Впоследствии, чтобы помочь Гуго Шампанскому найти сторонников в время его проживания во Франции (11281130 гг.), св. Бернар написал некое подобие апологии тамплиерам: De laude novae militiae ad milites Templi (Похвала новому воинству Храма). Эта похвальное слово является всего лишь сравнением Божьего воинства и рыцарства той эпохи. Святой аббат находит удовольствие в том, чтобы превозносить первое и чернить второе. В своем чрезмерном усердии похвалить новое воинство он доходит до того, что приветствует вступление в ряды тамплиеров злодеев, безбожников, похитителей людей, святотатцев, убийц, клятвопреступников, прелюбодеев. (Итак, пред нами предстает нечто вроде «иностранного легиона». На самом деле мы увидим, что тамплиеры будут вести себя в Палестине как простые солдаты, и если им и случалось проявлять слабости с точки зрения морали, то их, без сомнения, следует относить к той легкости, с которой в орден принимались отлученные от церкви, «горячие головы», воры-карманники и авантюристы всех мастей.)

Возникал вопрос, не взял ли св. Бернар, сочиняя свое увещевание, за образец Коран: и там и там звучит один и тот же призыв к священной войне и к изгнанию врага. Сторонники этой идеи опираются на тот факт, что Петр Достопочтенный, аббат Клюни, отправил в 1143 г. св. Бернару латинский перевод Корана вместе с историей Магомета и его учения. Но сегодня известно, что перевод Корана, сделанный по просьбе Петра Достопочтенного, датируется серединой 1143 г. Поэтому он не мог быть известен св. Бернару в 1128 г.

* * *

Орден состоял из рыцарей благородного происхождения, сержантов — выходцев из сословия горожан и капелланов. Помимо трех монашеских обетов тамплиеры должны были соблюдать многочисленные обязанности как церковного, так и военного характера. Они не имели права сдаваться в сражении, даже если один бился против трех. Они никогда не должны были просить пощады или платить выкуп: ни одного куска стены, ни одного клочка земли. Они должны были соблюдать дисциплину в бою; им следовало воздерживаться от дерзких поступков. Им не позволялось ни при каких условиях начинать атаку или же действовать, прежде чем их военачальники отдадут им приказ. Они были обязаны проявлять сдержанность и осмотрительность. Однако им следовало покидать поле боя последними.

Рыцари носили белые плащи[13], а сержанты — коричневые или черные. Капелланы имели черное платье; когда они получали епископский сан, то тоже могли носить белый плащ. Позднее, в 1146 г., Папа Евгений III, покровитель тамплиеров, приказал им нашить на левую сторону плаща красный крест.

Среди одежды тамплиера помимо прочего должны были быть две рубашки, две пары штанов, или две пары исподнего белья, туника, наряд, подбитый мехом, меховая накидка для зимы, мантия и котта с кожаным поясом, одна шапка из хлопка и одна из войлока.

Во время военных действий тамплиер облачался в кольчужный доспех. Для сражения на голову одевался шлем, а на марше — железный шишак. В его снаряжение входили, в частности, оплечье, железные башмаки, кольчуга. Он владел мечом, копьем, кинжалом и турецкой палицей с торчащими шипами.

Это вооружение должно было быть хорошо сработано, но без позолоты или других украшений. Такова была реакция на обычную тогда пышность одеяний рыцарей того времени, украшавших себя и своих коней золотом, серебром и шелками: «Эмаль, чернь и золото украшали ленчики седел, чепраки, покрывала или попоны были из пайля, то есть самого дорогого шелка; стремена из чистого золота, поводья с золотой отделкой, золотые удила, украшенные драгоценными камнями, — таков образ, который вместе рисуют нам героические поэмы и аббат Клерво» (Вакандар).

Тамплиеры должны были носить небольшую бороду и коротко стричь волосы, в то время как у рыцарей той эпохи волосы были длинные.

Большинство рыцарей тамплиеров не состояли в браке. Иногда в орден принимались женатые мужчины, но тогда они должны были отдать часть своего состояния в казну ордена.

У каждого рыцаря должны были быть три лошади и один слуга или оруженосец. У него были две палатки: одна для него самого, другая — для его снаряжения. Куда же ушло прежнее время, когда совсем еще недавно первые братья имели лишь одного коня на двоих?

Тамплиеры проявляли особую заботу по отношению к лошадям: убийство лошади имело столь же большое значение, что и убийство раба. Для сражений выбирались лошади самой ценной в то время породы — туркменские.

Рыцарям запрещалось охотиться, разрешена была только охота на львов. Они не могли путешествовать как сокольничие с птицей на руке.

Знамя у них было черно-белым: его называли Босеан, якобы от «vaucent» — то есть один тамплиер стоит сотни солдат… По мнению некоторых авторов, «Босеан» означало «белый и черный»: белый символизировал душевную чистоту и верность христианам, черный — гордость и ненависть к неверным. На знамени был один из самых смиренных девизов: Non nobis, Domine, non nobis, sed nomini tuo da gloriam. (He нам, Господи, не нам, но имени Твоему дай славу).

На их печати были изображены двое рыцарей на одном боевом коне: намек на первоначальную бедность ордена, которому не хватало лошадей или же, по мнению Мас-Латри, знак единения и самопожертвования. Этими двумя рыцарями, изображенными таким образом, были якобы Гуго де Пейен и Годфрид де Сент-Омер.

Герб тамплиеров был из серебра с главой черного цвета. Позднее к нему будет добавлен крест с расширяющимися концами, идущий от одного края к другому.

Их боевой клич был таков: «За мной, добрый сир! Босеан идет на помощь!»

* * *

Религиозные обязанности тамплиеров были сокращены до минимума. Поскольку эти воины в своем большинстве не знали латинского языка, их молитва заключалась в произнесении определенного количества раз «Отче наш»[14]. Они должны были также присутствовать на богослужениях, которые велись капелланами.

Тамплиеры были обязаны питаться подобающим образом и избегать продолжительных постов, чтобы находиться в форме: трижды в неделю им было запрещено есть мясо, но в эти дни воздержания им подавали три других блюда.

Трапеза проходила совместно, во время ее читалось Священное Писание. Братья ели по двое из одной миски, чтобы один мог помешать другому украдкой воздерживаться от еды или соблюдать чересчур строгий пост. Для сержантов, конюших и опоздавших накрывали второй стол. Послеобеденные молитвы читались в часовне. Ночью при желании можно было легко перекусить.

Однако братьям приходилось соблюдать пост гораздо чаще, чем того требовал общий порядок Церкви.

По уставу им следовало причащаться минимум три раза в год и присутствовать на мессе три раза в неделю. Милостыню также следовало подавать трижды в неделю всей общиной.

Наконец братья, нарушавшие устав, должны были подвергнуться трем ударам бича в присутствии всей общины, собравшейся на капитул. Бичевали с помощью кнута или кожаного ремня, называемого эскорже[15].

(Отметим настойчивость, с которой число три повторяется в правилах св. Бернара. Это число, выбранное, очевидно, в честь св. Троицы, будет играть таинственную роль у тамплиеров, так же как и его квадрат — число девять.)

В том, что касалось денег, были приняты жесткие меры. Братья не имели никакой собственности; они должны были вести строгий учет денег, которые были им доверены. Если в одежде почившего брата находили деньги, над его телом не читалось отходных молитв, и его хоронили на неосвященной земле, как какого-нибудь раба.

* * *

Устав ордена стал почвой для множества ученых споров. В итоге можно утверждать, что этот устав был создан в основных чертах на Соборе в Труа, получил устное одобрение Папы и в дальнейшем был дополнен великими магистрами, которым помогал их капитул. Изначально написанный на латинском языке, позднее он был переведен на французский. Устав состоял из семидесяти двух статей.

Первоначальный устав должен был быть преобразован в соответствии с обстоятельствами времени и места. Французская версия смягчает строгость латинского текста до такой степени, что порой искажает его. Помимо этого, добавления значительно изменили форму устава, и, как и в большинстве религиозных орденов, там появились некоторые допущения, которые можно отнести на счет человеческой слабости.

То же самое произошло и с предписаниями, касающимися срока послушничества. В последние годы ордена в него принимали любого давшего обет безо всяких приготовлений и без разбора. Между тем в первоначальном уставе при принятии нового брата предполагался испытательный срок. Готовящийся к вступлению в религиозный орден должен был выполнять тяжелую работу: ему нужно было топить печь, крутить мельничный жернов, работать на кухне, ухаживать за свиньями. В определенный срок ночью собирался капитул и его глава задавал ряд вопросов новому члену общины; он зачитывал ему основные предписания устава, затем советовался с присутствующими «членами комиссии», спрашивал, нет ли у них возражений против принятия готовящегося к вступлению в орден. Вся церемония, определенная уставом, носила дух набожности и сдержанности, которые, как кажется, мало-помалу ослабли, дойдя до полной вседозволенности.

В уставе, как утверждали некоторые, не было секретных пунктов, но полный текст устава могли иметь только великие командоры ордена (командоры провинций). Если бы тайный устав существовал, то его следы были бы обнаружены во время внезапных и тщательных обысков, прошедших 13 октября 1307 г. во Франции во всех орденских домах, в день, когда произошли массовые аресты всех тамплиеров. Между тем были найдены лишь копии устава, приписываемого св. Бернару, переводы священных трудов и бухгалтерские книги.

* * *

Ошибочно утверждать, как это делали некоторые, что в клятве тамплиеров содержалось признание права великих магистров осуждать членов ордена на смертную казнь.

Помимо трех монашеских обетов эта клятва включала в себя обязательство сражаться против неверных: «Я клянусь посвятить свои слова, свое оружие, свою силу и свою жизнь защите таинств веры и защите Господа Вседержителя (…). Я обещаю также подчиняться и во всем слушаться великого магистра ордена. Всякий раз, когда в том будет нужда, я буду отправляться за море, чтобы сражаться, я буду оказывать помощь в борьбе с королями и князьями неверных, и перед лицом трех врагов я не обращусь в бегство, но, пусть и один, я буду сражаться с ними, если это неверные».

Орден упрекали в том, что он включил в устав дополнительные предписания. Но в большинстве случаев подлинные монастырские обычаи были перепутаны с неправильными их толкованиями, сделанными, мягко сказать, недалекими братьями. Например, именно так признание вины (такое же, какое практикуется большинством религиозных орденов) в ограниченных умах смешалось с таинством покаяния. Однако это признание в нарушении дисциплины не имеет ничего общего со священной исповедью: отступления от монастырского порядка не могут быть приравнены к грехам.

Орден Храма управлялся великим магистром, которому помогал сенешаль. В военное время командование рыцарями и сержантами находилось в руках маршала. Затем шли прецепторы, за ними приоры, досмотрщики и, наконец, командоры. Избрание великого магистра проходило путем своеобразной кооптации.

Мы не будем вдаваться в детали иерархической лестницы тамплиеров. Отметим только, что хранитель одежд (drapier) заведовал платьем братьев, у знаменосца (gonfalonier) были в подчинении все оруженосцы, а туркополье (turcoplier) руководил легковооруженными вспомогательными войсками (туркополами). Смотрители домов (casaliers) следили за сельскими владениями или поместьями, которые имелись у братьев на Святой Земле.

Что касается капелланов, они должны были читать требник перед всеми братьями. Они носили перчатки в знак почтения перед освящением святых даров. Среди капелланов были священники и клирики, нанятые на определенный срок, но они не имели никакой духовной власти над братьями.

Существовали генеральные капитулы, то есть верховные советы, возглавляемые великим магистром. Присутствовать на них могли только сановники ордена. Сначала эти генеральные капитулы проводились в Иерусалиме, затем в других городах Палестины, а под конец и на Кипре.

Что же до еженедельно проводимых капитулов, в каждом доме Храма существовало нечто вроде дисциплинарного совета. После краткой вступительной речи командора или капеллана виновные, нарушившие устав, публично признавались в совершении проступка. Иногда на капитуле виновных обвиняли их же братья. Затем обсуждалась форма наказания. После нового поучения председателя совета виновные подвергались бичеванию. И, наконец, капеллан даровал им окончательное прощение.

Было предусмотрены наказания: начиная от бичевания вплоть до изгнания из ордена (последнее за симонию, содомию, убийство, предательство или расхищение ценностей). Убийство христианина могло повлечь за собой пожизненное заключение в одной из крепостей ордена Храма. При самых тяжких преступлениях следовала отсрогка, то есть виновный должен был предстать перед верховным судом или великим магистром. Более легкое наказание включало в себя пост, труд и бичевание.

За нанесенные удары и раны и за нарушение закона об охоте следовала потеря одеяния. То же наказание назначалось, когда рыцарь на поле битвы нападал на неприятеля, не получив на то приказа. Речь шла о бесчестящем наказании, поскольку плащ считался самым почетным атрибутом тамплиера. Кающийся облачался только в одно платье без креста. Он должен был находиться в госпитале под присмотром духовника. Он постился три дня в неделю, ел на земле и трудился вместе с рабами. Его оружие и лошадей передавали в арсенал.

Все это, и в особенности крайние меры, должно было быть чрезвычайно тягостно для гордых рыцарей, большинство из которых были сеньорами.

Действительно, у будущих рыцарей спрашивали, являлись ли они «сыновьями рыцаря и дамы», а у будущих сержантов — были ли они свободными людьми.

Как и все сеньоры той эпохи, тамплиеры содержали большое количество сервов и свободных людей, чей труд использовали для распахивания целины, осушения и обработки земель, переданных им капитулами и монастырями, крупными землевладельцами того времени.

* * *

Как же было организовано ведение хозяйства в различных провинциях ордена?

Даже в начале существования ордена множество французских тамплиеров не покинули Францию, где те из них, кто не проявил особых способностей в военном деле, были определены для работ на земле. Рыцари освобождались от этой обязанности, она относилась только к братьям-ремесленникам (называемыми так в отличие от братъев-капелланов), то есть к сержантам, занимающимся внутренним хозяйством Дома и обработкой владений. В число этих слуг, работающих в домах и земледельческих хозяйствах командорств и гранжей[16], входили наемные работники, не имевшие отношения к ордену.

Ведение земледельческого хозяйства поначалу было для тамплиеров насущной необходимостью. Доходы с обработки земли должны были пополнять казну ордена, ведущего Священную войну. В Шампани, например, тамплиеры прибегнут даже к добыче железной руды.

У тамплиеров в подчинении было много людей: рабы, свободные земледельцы, вассалы и все те, кто «предавал себя» под покровительство ордена. Эти миряне, называемые «донатами» или «облатами» должны были принести оммаж[17] командору и платить ордену ежегодный оброк в несколько денье в знак подчинения. Это «покровительство» стало почвой для злоупотреблений, ибо множество должников или злоумышленников таким образом избегали преследования со стороны бальи[18] их сеньоров.

Итак, можно сказать, что тамплиеры во Франции использовали феодальную систему. Их организация легко внедрилась в политический и социальный механизм общества, существовавший в XII в. То же самое произошло во всех их провинциях.

Как мы видим, это был рыцарский орден, сохраняющий вкусы, нравы и привилегии феодализма.

В своих владениях тамплиеры пользовались полной свободой: они могли быть похоронены в собственной церкви или монастыре.

В Западной Европе командорства тамплиеров располагались всегда поблизости от дорог, которые они в некотором роде охраняли, так же как и в Святой Земле. Иногда у них были сельские дома или городские резиденции.

Круглые купола их часовен напоминали крыши мечетей, а в жизнь ордена Храма вошло множество восточных обычаев. Орден внесет большой вклад в «знакомство с Востоком», которое в наших краях восходит к временам крестоносных походов.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

history.wikireading.ru

Устав ордена Тамплиеров

- 2 -

усмотрение чтимого нами Папы господина Гонория3 и благородного Патриарха Иерусалимского Стефана4, которые знают дела Востока и Бедных Рыцарей Христа, и по совету общего собрания мы единогласно одобрили это. Хотя великое число святых отцов, что собрались на совет, признали преимущество наших слов, тем не менее, мы не должны молчанием обходить подлинные слова и суждения, которые они высказывали.

5. Таким образом, я, Жан Мишель, кому было поручено и доверено это избранное место, милостью Господа послужил скромным писцом настоящего документа по велению Собора и преподобного отца Бернара, аббата Клерво.

Имена святых отцов, что присутствовали на Соборе:

6.Первым был Матфей 5, епископ Альбанский, милостью Господа легат Римской Церкви, Рено6 - архиепископ Реймский, Анри7 – архиепископ Санский, и другие8, имеющие право голоса – Гослен9, епископ Суассонский, епископ Парижа10, епископ Труа11, епископ Орлеана12, епископ Оксерра13, епископ Мо14, епископ Шалона15, епископ Лаона16, епископ Боэ17, аббат Везеле18, который позже был архиепископом Лиона и легатом Римской Церкви, аббат Сито19, аббат Понтини20, аббатТруа-Фонтен21, аббатСен-Дени-де-Реймс22, аббат Сен-Этьен-де-Дижон23,аббат Молезм24, вышеназванный Бернар25, аббат Клерво, чьи слова вышеупомянутые безмерно восхваляли. Также присутствовали магистр Обри де Реймс, магистр Фуше и некоторые другие, которых было бы

долго записывать. А за остальных, кто не упомянут, было бы полезно поручиться, что они были привержены истине: это - граф Теобальд26, граф Невер27, Андре де Бодман. Они были на Соборе, и поступали так, что при совершенной тщательной заботе они выбирали то, что прекрасно, и осуждали то, что казалось неверным.

7.А также присутствовал брат Гюго де Пэйнс, Магистр Ордена, с теми из братьев, кого он взял с собой. То были брат Роланд, брат Годфруа, и брат Жоффруа Бизо, брат Пэйн де Мондидье, брат Аршамбо де Сент-Аман28. Магистр со своими последователями поведали вышеупомянутым святым отцам об обычаях и обрядах своих скромных начинаний и того, кто сказал: "Ego principium qui et locuor vobis", что значит: "Я, говорящий с вами, есть начало".

8.Общему Собору было угодно, чтобы размышления, которые высказывались там, и обсуждения Святого Писания, которые были тщательно проверены мудростью моего господина Гонория, Папы Святой Римской Церкви,

иПатриарха Иерусалимского, с одобрения и согласия Собора и Бедных Рыцарей Христа и Храма, что находится в

Иерусалиме, должны были быть записаны и не забыты, и сохраняться, так, чтобы ведущий праведную жизнь мог прийти к своему Создателю, чье сострадание слаще меда, чья милость подобна елею 29 и позволит нам приблизиться к Тому, кому мы желаем служить.Per infinita seculorum secula. Аминь.

Здесь начинается Устав Бедных Рыцарей Храма

9.Вы, кто отвергает свою волю, и вы, другие, кто служит Царю небесному конно и оружно установленный

срок ради спасения своей души, старайтесь везде с чистым желанием служить заутрени и всю службу, согласно канону и обычаям законных правителей Святого города Иерусалима 30. О вы, преподобные братья, Бог также и с вами, если вы обещаете презреть этот бренный мир в вечной любви Господней и отринуть искушения вашего тела,

утоляя голод свой божественной пищей, а жажду свою - заповедями Господа нашего; в конце избранной службы никто да не устрашится идти в битву, если он отныне носит тонзуру29*.

10.Но если кто-либоиз братьев послан по делу Дома и христианства на Востоке, что, как мы считаем, будет случаться часто, и не может слушать божественную службу, он должен прочестьPaternoster 30*.тринадцать раз вместо заутрени, семь раз за каждый час и девять раз за вечерню. И все мы повелеваем ему делать так. Но те, кто послан по такому делу и не может прийти в часы, установленные, чтобы слушать божественную службу, не должен пропускать установленные часы, чтобы отдать дань Господу.

Как следует принимать братьев

11. Если светский рыцарь или любой иной человек желает оставить путь к вечным мукам и проститься с мирской жизнью, и выбрать вашу жизнь общины, не принимайте его тотчас же. Ибо сказано моим господином Святым Павлом: "Probate spiritus si ex Deo sunt", что значит: "Испытайте душу, дабы увидеть", от Господа ли она. Если же решено, что он должен быть принятым в общество братьев, пусть ему прочтут устав, и если он желает беспрекословно повиноваться заповедям Устава, и Магистру с братьями угодно принять его, пусть он откроет свое желание перед всеми братьями на капитуле, и пусть он просит с чистым сердцем31.

Об отлученных рыцарях

12.Туда, где, как вы знаете, должны собраться отлученные рыцари, мы повелеваем вам идти32, и если ктолибоиз-заморя желает вступить в орден рыцарей, вы должны взвесить не столько выгоду в этом бренном мире, сколько вечное спасение его души. Мы повелеваем, чтобы он был принят при условии, что он предстанет перед епископом этой провинции и сообщит ему о своем намерении. И когда епископ выслушает его и отпустит ему грехи, он должен послать его к Магистру и братьям Храма, и если его жизнь была честной и достойной их общества, если он кажется достойным Магистру и братьям, пусть он будет милосердно принят; а если он умрет в это время изза страданий и беспокойств, которые он претерпел, пусть ему воздадут все почести братства, положенные одному из Бедных Рыцарей Храма.

13.Ни при каких обстоятельствах не должны братья Храма делить общество с заведомо отлученным человеком, либо принимать его пожертвования, и это мы строго воспрещаем, ибо случилось бы страшное, если бы их отлучили, как и его. Но если ему только запрещено слушать божественную службу, [тогда], конечно, возможно делить с ним общество и брать его пожертвования с разрешения командора.

studfiles.net

Французский Устав Ордена | Тамплиеры

Французский перевод устава имеет явную связь с буллой «Omne Datum Optimum». Он не может быть датирован более ранним периодом, так как признает существование братьев-капелланов, буллой установленных.

С другой стороны, предположение о дате появления перевода ограничено тем, что в нем не упоминается герб с красным крестом, дарованный рыцарям Евгением III (1145-1153). Это произошло, когда Папа присутствовал на генеральном капитуле в Париже в 1147 г. При последующих изменениях и дополнениях к французскому уставу вопрос о символике обсуждается постоянно, касаясь одежд, плащей и саванов. Кроме того, внимательное исследование сборника булл убеждает в том, что любая привилегия, предоставленная тамплиерам папской буллой, имела непосредственное применение. Когда мы читаем, что «эти статуты могут быть изменены только магистром с согласия его капитула», то это значит, что члены капитула уже имели намерение так поступить. Тамплиеры освобождались Папой от вмешательства какого бы то ни было духовного или светского лица потому, что не хотели выносить изменения на утверждение патриарха Иерусалимского, которому Собор вверил нечто вроде опеки над орденом Храма. Впрочем, эти изменения, введенные во французскую версию, имеют ту же цель, что и булла «Omne Datum» — освободить тамплиеров от всякой власти, кроме власти Папы.

Латинский устав можно пересказать вкратце; французскую же версию должно видеть целиком из-за свежести и наивности еще несовершенного языка, которым она изложена. Исключение составляют несколько изменений, смелых и первостепенных по значению, где версия достаточно точно следует латыни, хотя переводчик время от времени ошибается. Однако статьи следуют без разбора одна за другой, даже не в той последовательности, которая соблюдена латинским уставом.
Французский перевод открывается вдохновенным: Вы, отказавшиеся от своих собственных желаний, и вы, прочие, служащие Царю Всевышнему с лошадьми и оружием во имя спасения своих душ, учитесь повсюду с чистым рвением слушать заутреню и службу целиком, согласно каноническому порядку и обычаю наставников монашества святого града Иерусалима.
О достопочтенные братья, с вами пребывает Бог уже за одно то, что вы дали обещание навеки пренебречь сим обманчивым миром ради любви к Богу и презрели свои телесные муки. Вкушающие тела Господня, насыщенные и наставленные повелениями Господа Нашего, да не устрашится после Божественной службы ни один из вас битвы, но пусть каждому будет уготован венец [Regle. § 11.]

И тотчас следует текст о принятии братьев в Дом ордена Храма: Ежели какой-нибудь мирской рыцарь или другой человек желает расстаться со скопищем бедствий и уйти от мира, и избрать общинную жизнь, ни в коем случае не соглашайтесь тотчас же принимать его Но прежде пускай будет он допущен в общество братьев, и пускай будет прочитан ему устав, и если магистру и братьям угодно будет его принять, соберите братьев в капитул и пред всеми пусть изъявит он свою чистосердечную волю, и свое желание, и свою просьбу. [Idem. § 11.] Здесь обнаруживается первое различие между латинской и французской версиями, ибо переводчик изымает срок послушничества, вменяемый латинским уставом. В действительности же во всей истории ордена Храма об испытательном сроке больше никогда не вспоминают, разве что для братьев-капелланов, по отношению к которым рыцари всегда проявляли недоверие. Вторая статья — Отлученные братья — претерпела еще более решительное изменение, так как переводчик заменяет латинскую фразу «ubi autem milites поп excommunicates congregare audierint » на ее противоположность — «туда, где как стало бы вам известно, собрались отлученные рыцари, мы и приказываем вам отправиться «. Конец статьи переведен слово в слово:

и если отыщется кто-нибудь, желающий препоручить себя и присоединиться к ордену рыцарства в заморской стране, вы должны учитывать не столько мирскую пользу, сколько спасение его души. Мы приказываем вам принимать его при условии, что он приедет к епископу этой провинции и поведает ему свое намерение. И когда епископ его выслушает, и отпустит грехи, пусть он направит его к магистру и братьям ордена Храма, и если жизнь этого человека честна и достойна их, если он покажется добрым магистру и братьям, да будет он принят милосердно; а ежели он в это время умрет, то ввиду тревог и труда, кои ему пришлось претерпеть, пусть будет даровано ему благословение во братстве как одному из бедных рыцарей ордена Храма. Таким образом, обязанность представиться епископу прежде, чем принести обет в ордене Храма, вменяется теперь только отлученным, для которых у епископа в некотором роде испрашивается прощение. Статья латинского устава «ut fratres Templi cum excommunicatos non participentur» проявляется теперь как продолжение другой, но изложенной следующими словами: «Никаким иным образом братья ордена Храма не должны общаться с людьми, которых провозгласили отлученными». Оба изменения введены с большой ловкостью, нисколько не расстраивая первоначальный текст. [Idem. § 12-13.] Здесь обнаруживаются истоки двух сил, просуществовавших так же долго, как и сам орден. Тамплиеры всегда боролись за освобождение от епископской власти. Равным образом, они постарались привлечь в свой орден отлученных от Церкви, готовые, в согласии со своим призванием, покрыть их грехи сиянием белого плаща. Они добились также права хоронить тела проклятых на своих кладбищах: когда граф Эссекса Жоффруа де Мандевиль умер в 1143 г. отлученным, именно английские тамплиеры приняли и предали земле его тело.

Папы поддерживали тамплиеров против епископов, покуда их кощунства не стали чрезмерными. Им никогда не позволялось останавливать свой выбор на отлученных, что в некотором роде означало бы уступить им ключи святого Петра. Уже в 1144 г. булла Целестина II отмечает границу папских уступок: «Те, кто творит милостыню ордену Храма, будут ежегодно получать отпущение седьмой части своих прегрешений; если же им придется умереть без церковных обрядов и если они не будут отлучены, им не может быть отказано в церковном погребении». [Булла «Milites Templi»; Albon. Cartulaire general (Bullaire). P. 381.] Хотя невозможно привести текст французского устава полностью, интересно рассмотреть некоторые из его статей:
О платьях братьев. Повелеваем, чтобы все платья братьев были бы во всякую погоду одного цвета, то есть белого или черного. И всем братьям-рыцарям зимой и летом мы разрешаем по возможности носить белые плащи. И никому другому, кроме вышеназванных рыцарей Христа, носить белый плащ не позволено: пусть те, кто покинул эту мрачную жизнь, примерив белые одежды, считают себя связанными со своим Создателем. Что означает белизна и полное целомудрие? Целомудрие есть уверенность в телесной храбрости и здоровье. [Regle. § 17.] Если в то время, когда была написана французская версия, на плащах уже был красный крест над сердцем, почему о нем не идет здесь речь? «Белое ради невинности и красное для мученичества», — как скажет Жак де Витри. Но платья эти должны быть без каких-либо излишеств и безо всякой гордыни. И также мы постановляем, чтобы ни один брат не носил ни меха, ни шкуры на своем платье или на любой иной вещи, принадлежащей лично ему, даже на своем одеяле, за исключением шкуры ягненка или овцы. И такого вида мы приказываем придерживаться всем, дабы каждый мог легко одеться и раздеться, обуться и разуться. А смотритель одежд [Drapier] или тот, кто вместо него, обязан усердно заботиться, уповая на вознаграждение от Бога, обо всех вышеупомянутых вещах, чтобы око завистников и недоброжелателей не смогло бы обнаружить в выданных платьях ничего, что способно вызвать порицание: чтобы были они не слишком длинные, не слишком короткие, но по росту тех, кто должен их носить; и раздавать их надо сообразно количеству каждого платья [Idem. § 18.]

Среди прочего мы с милосердием постановляем, чтобы ввиду великого зноя и жары, которая стоит в странах Востока от Пасхи до дня Всех Святых, по милости, а вовсе не по праву, каждому брату, желающему ею воспользоваться, было выдано легкое платье из льняного полотна [Idem. § 20] И смотритель одежд должен заботиться, чтобы братья были разумно причесаны, так, чтобы могли без помехи смотреть вперед и назад; и также мы им строго приказываем носить бороду и усы, дабы никакое порочное излишество не могло быть замечено на их лице. [Idem. § 21]
Как они должны есть. В палатах, а лучше бы сказать, в трапезной, они должны есть все вместе. Но поскольку вы не приучены к знакам, употребляемым другими монахами, вам следует вежливо и потихоньку, со всем смирением, покорностью и почтительностью, справиться о вещах, знание которых могло бы оказаться необходимым вам за столом [Idem. § 23.]
Удальрик Клюнийский сообщает нам, какими были знаки, употребляемые монахами его монастыря [Migne. Т. 149. Р. 703-704. Я обязана этой информацией профессору Лидского университета Гамилтону Томпсону.]. Их было приблизительно тридцать, ибо у клюнийского стола не было недостатка в разнообразии. От достаточно простых — сделать двумя и большим пальцем круг, чтобы попросить хлеба, «потому что хлеба обыкновенно круглые»; пососать мизинец, чтобы потребовать молока; облизать палец, чтобы получить меда; для рыбы — имитировать рукой движения плавников в воде; и, наконец, мы подходим к таким усилиям воображения, как: «Чтобы получить блинов (crepes), захватите свои волосы в кулак, как если бы хотели завить (creper) себе вихор». Как братья должны передвигаться. Подобающее дело для всех братьев соблюдать сгрогое повиновение своему магистру Ради этого просим рыцарей, которые отказались от своих собственных желаний, и всех прочих, кои служат временно, не позволять себе отправляться ни в город, ни в поселение без разрешения магистра или того, кто несет эту службу, за исключением одной ночи у Гроба и в местах моления/ находящихся в стенах града Иерусалима. И сюда два брата могут пойти вместе и иным образом, иначе, чем они ходят днем или ночью. И когда они станут на привал, пускай ни один брат или оруженосец, или сержант не ходит без разрешения, как сказано выше, в палатку другого брата, воспользовавшись случаем с ним поговорить. Мы приказываем, следуя всеобщему совету, чтобы в Доме сем, устроенном Богом, ни один брат не сражался и не отдыхал по собственной воле, но по приказам магистра, пред которым должны склоняться все [97. Regle. § 39-40.]

Проступки. Если будь-какой брат, в беседе, в пути или как иначе, допустит небольшую провинность, он сам по собственной воле должен указать о своем проступке магистру и с истинной храбростью получить порицание. И если для него подобные дела не в обычае, пускай он понесет за это легкое наказание; но если проступок слишком серьезный, пусть он покинет общество братьев, не пьет и не ест ни за каким столом с ними, но пребудет совершенно один; и пусть подчинится милосердию и суду магистра и братии, дабы суметь спастись в Судный день. [Idem. § 45.]
Об охоте. Мы сообща высказываемся против того, чтобы какой-либо брат охотился на птицу с другой птицей. Монахам подобает не предаваться своим наслаждениям, а внимать охотно приказам Бога и часто пребывать в молитвах , чтобы ни один брат не допускал нарочно езды с птицей. Поскольку приличествует всякому монаху ездить просто и смиренно, не смеясь и не разговаривая много, но разумно и не крича слишком громко, специально приказываем всем братьям, чтобы они не отправлялись в лес ни с луками, ни с арбалетами охотиться на животных, ни с тем, кто это будет делать, — если только не из желания защитить его от неверных язычников. Вы не должны ни скакать за собаками, ни кричать, ни болтать, ни пришпоривать коня в жажде захватить дикое животное. [Idem. § 55.]
О священниках и клириках, собирающих милостыню. Все дароприношения и все виды милостынь, каким бы образом ни были они принесены капелланам и клирикам, и прочим, временно собирающим милостыню, приказываем, по единодушию общего совета, передавать в [Дом ордена Храма]. Пускай слуги Церкви, следуя наказу Господа нашего, получают только пищу и платье и не позволяют себе иметь ничего другого, если только магистр по своей доброй воле не даст им оттуда в качестве милостыни. [Idem. § 64.] Итак — третье из главных различий между латинской и французской версиями; ибо французский перевод заменяет слова «капелланы, служащие в ордене», употребленное в общем смысле, на выражение «священники и клирики, временно собирающие милостыню». Это существенное различие указывает, что во время создания французской редакции предписание не должно было больше относиться к капелланам ордена Храма, составлявшим часть ордена. И это возвращает нас к отправной точке, ибо капелланы были учреждены буллой «Omne Datum Optimum» 29 марта 1139 г., в которой тамплиерам по собственной воле было позволено изменять статуты, «соблюдаемые ими в течение некоторого времени и недавно записанные». Перевод устава был крайне необходим, — многие ли рыцари понимали латынь? Вполне можно предположить, что перевод датируется 1139-1140 гг. или немногим позже.

Мелвиль М. «История ордена тамплиеров»

templi.ru

Глава II Устав тамплиеров. Трагедия ордена тамплиеров [litres]

Глава II

Устав тамплиеров

Собор в Труа открылся 13 января 1128 г. Помимо Папского легата там присутствовали архиепископы Реймский и Санский, аббаты Сито, Клерво (св. Бернар) и Понтиньи.

Орден Храма остро нуждался в одобрении церкви, чтобы пополнить свои ряды множеством братьев во Франции. Поначалу к ордену, сочетавшему военное ремесло и монашеский аскетизм, относились с недоверием. Даже для этого времени крестовых походов было удивительно, что монахи собирались проливать кровь, чтобы исполнить свое предназначение. Не отрицая исконного отвращения к сражениям, Церковь снова приспосабливалась к обстоятельствам времени и места.

Выслушав речь великого магистра, просившего узаконить существование ордена, отцы Собора не замедлили дать свое согласие и поручили св. Бернару, секретарю собрания, сочинить устав для нового ордена.

В это время Бернар, несмотря на свою любовь к отшельничеству, принимал весьма активное участие в решении крупных политических и церковных проблем, возникавших не только во Франции, но и во всем мире. Неудивительно, что святые отцы доверили ему деликатное дело подвести под новый орден солидное основание. Св. Бернар знал тамплиеров со времен создания их ордена, доказательством тому является письмо, которое он впоследствии отправил графу Гуго Шампанскому, когда последний покинул свои земли, чтобы присоединиться к ордену тамплиеров. В этом послании аббат Клервоский сожалел, что новый тамплиер не предпочел орден Сито, однако далее будет видно, как высоко святой аббат ценил воинство Храма.

Долго обсуждался вопрос о том, каков был вклад Бернара в составление устава. Если верить «Литературной истории Франции», св. Бернар не может быть автором устава храмовников, поскольку и стиль, и сам дух устава во многом отличаются от тех, что были присущи сочинениям святого аббата. Но можно заметить сходство между уставами тамплиеров и цистерианцев, а в тексте клятвы великие магистры называют цистерианцев словом «братья».[12] В данном случае это предполагало близкое духовное родство. Устав создан человеком действия, который ставит акцент, прежде всего, на воинской активности тамплиеров: corona поп datur sine certamine (Нельзя достичь тонзуры без борьбы). А многочисленные библейские тексты, которыми изобилует устав, доказывают, что св. Бернар, досконально знавший Писание, приложил к нему свою руку.

* * *

Впоследствии, чтобы помочь Гуго Шампанскому найти сторонников в время его проживания во Франции (1128–1130 гг.), св. Бернар написал некое подобие апологии тамплиерам: De laude novae militiae ad milites Templi (Похвала новому воинству Храма). Эта похвальное слово является всего лишь сравнением Божьего воинства и рыцарства той эпохи. Святой аббат находит удовольствие в том, чтобы превозносить первое и чернить второе. В своем чрезмерном усердии похвалить новое воинство он доходит до того, что приветствует вступление в ряды тамплиеров злодеев, безбожников, похитителей людей, святотатцев, убийц, клятвопреступников, прелюбодеев. (Итак, пред нами предстает нечто вроде «иностранного легиона». На самом деле мы увидим, что тамплиеры будут вести себя в Палестине как простые солдаты, и если им и случалось проявлять слабости с точки зрения морали, то их, без сомнения, следует относить к той легкости, с которой в орден принимались отлученные от церкви, «горячие головы», воры-карманники и авантюристы всех мастей.)

Возникал вопрос, не взял ли св. Бернар, сочиняя свое увещевание, за образец Коран: и там и там звучит один и тот же призыв к священной войне и к изгнанию врага. Сторонники этой идеи опираются на тот факт, что Петр Достопочтенный, аббат Клюни, отправил в 1143 г. св. Бернару латинский перевод Корана вместе с историей Магомета и его учения. Но сегодня известно, что перевод Корана, сделанный по просьбе Петра Достопочтенного, датируется серединой 1143 г. Поэтому он не мог быть известен св. Бернару в 1128 г.

* * *

Орден состоял из рыцарей благородного происхождения, сержантов – выходцев из сословия горожан и капелланов. Помимо трех монашеских обетов тамплиеры должны были соблюдать многочисленные обязанности как церковного, так и военного характера. Они не имели права сдаваться в сражении, даже если один бился против трех. Они никогда не должны были просить пощады или платить выкуп: ни одного куска стены, ни одного клочка земли. Они должны были соблюдать дисциплину в бою; им следовало воздерживаться от дерзких поступков. Им не позволялось ни при каких условиях начинать атаку или же действовать, прежде чем их военачальники отдадут им приказ. Они были обязаны проявлять сдержанность и осмотрительность. Однако им следовало покидать поле боя последними.

Рыцари носили белые плащи,[13] а сержанты – коричневые или черные. Капелланы имели черное платье; когда они получали епископский сан, то тоже могли носить белый плащ. Позднее, в 1146 г., Папа Евгений III, покровитель тамплиеров, приказал им нашить на левую сторону плаща красный крест.

Среди одежды тамплиера помимо прочего должны были быть две рубашки, две пары штанов, или две пары исподнего белья, туника, наряд, подбитый мехом, меховая накидка для зимы, мантия и котта с кожаным поясом, одна шапка из хлопка и одна из войлока.

Во время военных действий тамплиер облачался в кольчужный доспех. Для сражения на голову одевался шлем, а на марше – железный шишак. В его снаряжение входили, в частности, оплечье, железные башмаки, кольчуга. Он владел мечом, копьем, кинжалом и турецкой палицей с торчащими шипами.

Это вооружение должно было быть хорошо сработано, но без позолоты или других украшений. Такова была реакция на обычную тогда пышность одеяний рыцарей того времени, украшавших себя и своих коней золотом, серебром и шелками: «Эмаль, чернь и золото украшали ленчики седел, чепраки, покрывала или попоны были из пайля, то есть самого дорогого шелка; стремена из чистого золота, поводья с золотой отделкой, золотые удила, украшенные драгоценными камнями, – таков образ, который вместе рисуют нам героические поэмы и аббат Клерво» (Вакандар).

Тамплиеры должны были носить небольшую бороду и коротко стричь волосы, в то время как у рыцарей той эпохи волосы были длинные.

Большинство рыцарей тамплиеров не состояли в браке. Иногда в орден принимались женатые мужчины, но тогда они должны были отдать часть своего состояния в казну ордена.

У каждого рыцаря должны были быть три лошади и один слуга или оруженосец. У него были две палатки: одна для него самого, другая – для его снаряжения. Куда же ушло прежнее время, когда совсем еще недавно первые братья имели лишь одного коня на двоих?

Тамплиеры проявляли особую заботу по отношению к лошадям: убийство лошади имело столь же большое значение, что и убийство раба. Для сражений выбирались лошади самой ценной в то время породы – туркменские.

Рыцарям запрещалось охотиться, разрешена была только охота на львов. Они не могли путешествовать как сокольничие с птицей на руке.

Знамя у них было черно-белым: его называли Босеан, якобы от «vaucent» – то есть один тамплиер стоит сотни солдат… По мнению некоторых авторов, «Босеан» означало «белый и черный»: белый символизировал душевную чистоту и верность христианам, черный – гордость и ненависть к неверным. На знамени был один из самых смиренных девизов: Non nobis, Domine, поп nobis, sed nomini tuo da gloriam. (Не нам, Господи, не нам, но имени Твоему дай славу).

На их печати были изображены двое рыцарей на одном боевом коне: намек на первоначальную бедность ордена, которому не хватало лошадей или же, по мнению Мас-Латри, знак единения и самопожертвования. Этими двумя рыцарями, изображенными таким образом, были якобы Гуго де Пейен и Годфрид де Сент-Омер.

Герб тамплиеров был из серебра с главой черного цвета. Позднее к нему будет добавлен крест с расширяющимися концами, идущий от одного края к другому.

Их боевой клич был таков: «За мной, добрый сир! Босеан идет на помощь!»

* * *

Религиозные обязанности тамплиеров были сокращены до минимума. Поскольку эти воины в своем большинстве не знали латинского языка, их молитва заключалась в произнесении определенного количества раз «Отче наш».[14] Они должны были также присутствовать на богослужениях, которые велись капелланами.

Тамплиеры были обязаны питаться подобающим образом и избегать продолжительных постов, чтобы находиться в форме: трижды в неделю им было запрещено есть мясо, но в эти дни воздержания им подавали три других блюда.

Трапеза проходила совместно, во время ее читалось Священное Писание. Братья ели по двое из одной миски, чтобы один мог помешать другому украдкой воздерживаться от еды или соблюдать чересчур строгий пост. Для сержантов, конюших и опоздавших накрывали второй стол. Послеобеденные молитвы читались в часовне. Ночью при желании можно было легко перекусить.

Однако братьям приходилось соблюдать пост гораздо чаще, чем того требовал общий порядок Церкви.

По уставу им следовало причащаться минимум три раза в год и присутствовать на мессе три раза в неделю. Милостыню также следовало подавать трижды в неделю всей общиной.

Наконец братья, нарушавшие устав, должны были подвергнуться трем ударам бича в присутствии всей общины, собравшейся на капитул. Бичевали с помощью кнута или кожаного ремня, называемого эскорже.[15]

(Отметим настойчивость, с которой число три повторяется в правилах св. Бернара. Это число, выбранное, очевидно, в честь св. Троицы, будет играть таинственную роль у тамплиеров, так же как и его квадрат – число девять.)

В том, что касалось денег, были приняты жесткие меры. Братья не имели никакой собственности; они должны были вести строгий учет денег, которые были им доверены. Если в одежде почившего брата находили деньги, над его телом не читалось отходных молитв, и его хоронили на неосвященной земле, как какого-нибудь раба.

* * *

Устав ордена стал почвой для множества ученых споров. В итоге можно утверждать, что этот устав был создан в основных чертах на Соборе в Труа, получил устное одобрение Папы и в дальнейшем был дополнен великими магистрами, которым помогал их капитул. Изначально написанный на латинском языке, позднее он был переведен на французский. Устав состоял из семидесяти двух статей.

Первоначальный устав должен был быть преобразован в соответствии с обстоятельствами времени и места. Французская версия смягчает строгость латинского текста до такой степени, что порой искажает его. Помимо этого, добавления значительно изменили форму устава, и, как и в большинстве религиозных орденов, там появились некоторые допущения, которые можно отнести на счет человеческой слабости.

То же самое произошло и с предписаниями, касающимися срока послушничества. В последние годы ордена в него принимали любого давшего обет безо всяких приготовлений и без разбора. Между тем в первоначальном уставе при принятии нового брата предполагался испытательный срок. Готовящийся к вступлению в религиозный орден должен был выполнять тяжелую работу: ему нужно было топить печь, крутить мельничный жернов, работать на кухне, ухаживать за свиньями. В определенный срок ночью собирался капитул и его глава задавал ряд вопросов новому члену общины; он зачитывал ему основные предписания устава, затем советовался с присутствующими «членами комиссии», спрашивал, нет ли у них возражений против принятия готовящегося к вступлению в орден. Вся церемония, определенная уставом, носила дух набожности и сдержанности, которые, как кажется, мало-помалу ослабли, дойдя до полной вседозволенности.

В уставе, как утверждали некоторые, не было секретных пунктов, но полный текст устава могли иметь только великие командоры ордена (командоры провинций). Если бы тайный устав существовал, то его следы были бы обнаружены во время внезапных и тщательных обысков, прошедших 13 октября 1307 г. во Франции во всех орденских домах, в день, когда произошли массовые аресты всех тамплиеров. Между тем были найдены лишь копии устава, приписываемого св. Бернару, переводы священных трудов и бухгалтерские книги.

* * *

Ошибочно утверждать, как это делали некоторые, что в клятве тамплиеров содержалось признание права великих магистров осуждать членов ордена на смертную казнь. Помимо трех монашеских обетов эта клятва включала в себя обязательство сражаться против неверных: «Я клянусь посвятить свои слова, свое оружие, свою силу и свою жизнь защите таинств веры и защите Господа Вседержителя (…). Я обещаю также подчиняться и во всем слушаться великого магистра ордена. Всякий раз, когда в том будет нужда, я буду отправляться за море, чтобы сражаться, я буду оказывать помощь в борьбе с королями и князьями неверных, и перед лицом трех врагов я не обращусь в бегство, но, пусть и один, я буду сражаться с ними, если это неверные».

Орден упрекали в том, что он включил в устав дополнительные предписания. Но в большинстве случаев подлинные монастырские обычаи были перепутаны с неправильными их толкованиями, сделанными, мягко сказать, недалекими братьями. Например, именно так признание вины (такое же, какое практикуется большинством религиозных орденов) в ограниченных умах смешалось с таинством покаяния. Однако это признание в нарушении дисциплины не имеет ничего общего со священной исповедью: отступления от монастырского порядка не могут быть приравнены к грехам.

Орден Храма управлялся великим магистром, которому помогал сенешаль. В военное время командование рыцарями и сержантами находилось в руках маршала. Затем шли прецепторы, за ними приоры, досмотрщики и, наконец, командоры. Избрание великого магистра проходило путем своеобразной кооптации.

Мы не будем вдаваться в детали иерархической лестницы тамплиеров. Отметим только, что хранитель одежд (drapier) заведовал платьем братьев, у знаменосца (gonfalonier) были в подчинении все оруженосцы, а туркополье (turcoplier) руководил легковооруженными вспомогательными войсками (туркополами). Смотрители домов (casaliers) следили за сельскими владениями или поместьями, которые имелись у братьев на Святой Земле.

Что касается капелланов, они должны были читать требник перед всеми братьями. Они носили перчатки в знак почтения перед освящением святых даров. Среди капелланов были священники и клирики, нанятые на определенный срок, но они не имели никакой духовной власти над братьями.

Существовали генеральные капитулы, то есть верховные советы, возглавляемые великим магистром. Присутствовать на них могли только сановники ордена. Сначала эти генеральные капитулы проводились в Иерусалиме, затем в других городах Палестины, а под конец и на Кипре.

Что же до еженедельно проводимых капитулов, в каждом доме Храма существовало нечто вроде дисциплинарного совета. После краткой вступительной речи командора или капеллана виновные, нарушившие устав, публично признавались в совершении проступка. Иногда на капитуле виновных обвиняли их же братья. Затем обсуждалась форма наказания. После нового поучения председателя совета виновные подвергались бичеванию. И, наконец, капеллан даровал им окончательное прощение.

Было предусмотрены наказания: начиная от бичевания вплоть до изгнания из ордена (последнее за симонию, содомию, убийство, предательство или расхищение ценностей). Убийство христианина могло повлечь за собой пожизненное заключение в одной из крепостей ордена Храма. При самых тяжких преступлениях следовала отсрочка, то есть виновный должен был предстать перед верховным судом или великим магистром. Более легкое наказание включало в себя пост, труд и бичевание.

За нанесенные удары и раны и за нарушение закона об охоте следовала потеря одеяния. То же наказание назначалось, когда рыцарь на поле битвы нападал на неприятеля, не получив на то приказа. Речь шла о бесчестящем наказании, поскольку плащ считался самым почетным атрибутом тамплиера. Кающийся облачался только в одно платье без креста. Он должен был находиться в госпитале под присмотром духовника. Он постился три дня в неделю, ел на земле и трудился вместе с рабами. Его оружие и лошадей передавали в арсенал.

Все это, и в особенности крайние меры, должно было быть чрезвычайно тягостно для гордых рыцарей, большинство из которых были сеньорами.

Действительно, у будущих рыцарей спрашивали, являлись ли они «сыновьями рыцаря и дамы», а у будущих сержантов – были ли они свободными людьми.

Как и все сеньоры той эпохи, тамплиеры содержали большое количество сервов и свободных людей, чей труд использовали для распахивания целины, осушения и обработки земель, переданных им капитулами и монастырями, крупными землевладельцами того времени.

* * *

Как же было организовано ведение хозяйства в различных провинциях ордена?

Даже в начале существования ордена множество французских тамплиеров не покинули Францию, где те из них, кто не проявил особых способностей в военном деле, были определены для работ на земле. Рыцари освобождались от этой обязанности, она относилась только к братьям-ремесленникам (называемыми так в отличие от братьев-капелланов), то есть к сержантам, занимающимся внутренним хозяйством Дома и обработкой владений. В число этих слуг, работающих в домах и земледельческих хозяйствах командорств и гранжей,[16] входили наемные работники, не имевшие отношения к ордену.

Ведение земледельческого хозяйства поначалу было для тамплиеров насущной необходимостью. Доходы с обработки земли должны были пополнять казну ордена, ведущего Священную войну. В Шампани, например, тамплиеры прибегнут даже к добыче железной руды.

У тамплиеров в подчинении было много людей: рабы, свободные земледельцы, вассалы и все те, кто «предавал себя» под покровительство ордена. Эти миряне, называемые «донатами» или «облатами» должны были принести оммаж[17] командору и платить ордену ежегодный оброк в несколько денье в знак подчинения. Это «покровительство» стало почвой для злоупотреблений, ибо множество должников или злоумышленников таким образом избегали преследования со стороны бальи[18] их сеньоров.

Итак, можно сказать, что тамплиеры во Франции использовали феодальную систему. Их организация легко внедрилась в политический и социальный механизм общества, существовавший в XII в. То же самое произошло во всех их провинциях.

Как мы видим, это был рыцарский орден, сохраняющий вкусы, нравы и привилегии феодализма.

В своих владениях тамплиеры пользовались полной свободой: они могли быть похоронены в собственной церкви или монастыре.

В Западной Европе командорства тамплиеров располагались всегда поблизости от дорог, которые они в некотором роде охраняли, так же как и в Святой Земле. Иногда у них были сельские дома или городские резиденции.

Круглые купола их часовен напоминали крыши мечетей, а в жизнь ордена Храма вошло множество восточных обычаев. Орден внесет большой вклад в «знакомство с Востоком», которое в наших краях восходит к временам крестоносных походов.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

history.wikireading.ru

Тайный идеал тамплиеров. III. Устав тамплиеров (Делия Стейнберг Гусман, 2015)

Церковный собор в Труа. Устав

В 1128 году был созван собор в Труа, на котором и было принято решение создать орден Храма; тогда же Бернару Клервоскому было поручено подготовить для него устав – основные положения, которые определяли все его правила, регламент поведения и т. д.

Этот первый устав известен именно как Устав святого Бернара, хотя обычно о нем говорится как о Латинском уставе, определявшем нормы жизни тамплиеров. Была еще французская версия, более поздняя, возможно, с некоторыми небольшими добавлениями, но основной все же оставалась версия латинская, первая. Это не исключает того, что существовали и другие статуты и правила и что первоначальный устав постепенно расширялся и дополнялся.

Некоторые авторы считают, что организация тамплиеров формировалась уже по ходу дела, на основании опыта деятельности ордена. Мнение это обычно подается в критическом ключе, но совершенно не учитывает неизбежную реальность: если мы запускаем деятельность какой-то компании или предприятия, то логично, что мы делаем это на основании уже определенных положений и критериев. Критерии могут быть базовыми и даже предусматривать какие-то возможные коллизии. Но когда все начинает воплощаться на практике, когда день за днем возникает множество ситуаций, тоже совершенно логично, что появляются разные соображения, как их называли тамплиеры, появляются некоторые изменения и дополнения, которые нужно было учитывать.

Нет, ни одно из этих дополнений не меняет духа устава, но он применяется, используется, и тамплиеры растут и развиваются вместе с ним. Нет более печального зрелища, чем группа людей, отдающих себя идеалу, который с первых же дней стиснут рамками жестких правил, если к ним нельзя больше ничего добавить и если их нельзя изменить.

Вплоть до 1163 года, то есть еще почти 40 лет, организационная система тамплиеров остается несовершенной – ей нужно время, чтобы настроиться, устояться. Поначалу устав имеет характер монашеский. Ведь основывается орден религиозного типа, и хотя ориентируется он на монахов-воинов, это ни на минуту не ослабляет тот религиозный дух, который присущ его создателям.

Если мы вспомним, в частности, биографию Бернара Клервоского, то должны будем признать, что в первые годы влияние цистерцианского ордена на устав тамплиеров весьма велико, и так продолжается на протяжении всего периода развития ордена Храма.

Но были и некоторые различия. Устав тамплиеров был ближе к тем уставам, что использовались для новообращенных, чем к тем, что применялись для давших монашеский обет.

Орден тамплиеров почти с самого начала приобрел тот характер, который сегодня в нашем представлении имеет Иностранный легион. В легионе ни у кого не спрашивают, откуда он, кто он и что делал раньше, и даже не важно, как тебя зовут, потому что если ты желаешь взять новое имя, то с этого момента ты как будто рождаешься заново. Имеет значение лишь твое поведение именно с этого момента.

Вводная часть Латинского устава ордена тамплиеров

Публичная библиотека Брюгге, Бельгия

И в ордене с теми людьми, которые хотели поступить на службу, происходило примерно то же самое. Никто никого ни о чем не спрашивал. Более того, папа римский дал разрешение брать в орден отлученных от церкви, принимать тех, кто совершил проступок или преступление, но был помилован. Вплоть до того, что капелланы ордена получали право со временем «стирать» их вину, и таким образом люди, которые в противном случае оказались бы полностью отторгнуты обществом, получали в этом обществе место и роль.

В одной из своих работ Бернар пишет нечто очень любопытное. Он говорит, что, принимая отлученных от церкви, орден совершал дважды благое деяние:

– Западу было очень выгодно избавиться от таких людей, потому что некоторые из них были действительно опасны,

– Востоку было очень выгодно принять всех этих людей с их новым импульсом и желанием что-то сделать, что-то совершить.

Таким образом, выигрывали все – и сами эти люди, которые получали возможность искупления, и все остальные.

Поэтому, учитывая тот факт, что подобные обращенные существовали и что порой люди внешнего мира относились к ним с определенным подозрением, орден требовал от них трех основных обетовпослушания, целомудрия и бедности, но он не требовал от них постоянства и стабильности, как от обычных принявших обеты монахов.

Например, от тамплиеров требовалось, чтобы они носили бороду, а волосы стригли очень коротко, почти наголо. Борода была отличительным признаком, что они не только монахи, но и воины, в то время как всем другим бороды носить не позволялось.

Их религиозная практика тоже не была такой же, как в других орденах, потому что речь шла об иного типа людях и следовало эти практики адаптировать.

И, наконец, мы с самого начала обратили внимание на один существенный аспект: устав, который должен был быть чисто монашеским, открывается для некоторых особенностей рыцарства. Здесь появляются те факторы, которых нет в обычном уставе, но которые связаны с рыцарством. Создается впечатление, что для того, чтобы составить особые предписания для этих рыцарей, Бернар потрудился собрать древние традиции разных старинных воинских орденов, сведения обо всех испытаниях, которые должны были пройти рыцари, чтобы получить право называться рыцарями. Все это он и включил в первый устав.

С военной точки зрения, некоторые правила в ордене были по-настоящему суровыми. В своде подробнейших предписаний было учтено абсолютно всё, нарушениям не было прощения. Было прописано до мелочей, что должен делать каждый – от Великого магистра до солдат и прислуги. Дисциплина была тотальной, строгость была тотальной, и нужно было всему соответствовать, ведь вступавший клялся в этом.

Оригинал устава тамплиеров не сохранился. Да, существуют переводы и копии, но точность копии зависит от человека, а человеку свойственно ошибаться и что-то упускать.

Поскольку оригинала мы не имеем, возникает огромное количество противоречий. Можно предположить что-то одно, а можно предположить другое. Более того, есть люди, которые утверждают даже, что это был общеизвестный устав, а существовал еще другой, внутренний, тайный устав, но его никто не видел.

А когда возникают вопросы, почему этот тайный, или внутренний, устав ни разу не появился, почему он не был обнаружен ни при одном обыске и изъятии в рамках судебного процесса над тамплиерами, то обычно прибегают к такому доводу: потому что этот внутренний устав передавался изустно, и знали о нем лишь те, кто занимал в ордене достаточно высокое положение и был достоин этих секретов.

Но даже если и существовал этот внутренний устав, согласно которому орден не имел никаких прямых связей с церковными иерархами, а обладал гораздо большей свободой и был нацелен на работу, которая всегда была ему свойственна, – на деятельность светскую, деятельность в миру, то эта работа ни в коей мере не отрицала религиозных корней ордена, но при этом решала задачу принести цивилизацию Западу, о которой мы уже говорили.

kartaslov.ru

Глава девятая. Жизнь тамплиера согласно уставу ордена

Глава девятая. Жизнь тамплиера согласно уставу ордена

На раннем этапе существования ордена, когда число тамплиеров было невелико, рыцари жили по тем же правилам, что и причт церкви Гроба Господня, где они нашли себе пристанище на первых порах. Однако на соборе в Труа, помимо признания их статуса квазимонашеского ордена, тамплиеры получили список из семидесяти девяти правил, которые подробно предписывали, как им надлежит жить. Собрание этих правил было названо уставом.

Первый устав был написан на латыни, однако большинство монахов не могли читать на этом языке. Более того, лишь малая их часть вообще могла читать. Поэтому почти сразу после собора устав перевели на французский. Не успел появиться этот перевод, как в жизни ордена начали возникать проблемы, не находившие разъяснений в первоначальном своде правил, и устав пришлось расширить. Так продолжалось до тех пор, пока — к середине тринадцатого века — он не стал включать в себя почти семьсот наставлении, касающихся всех аспектов жизни[53].

Запомнить все правила не представлялось возможным, да никто и не ожидал этого от рыцарей. Начальники командорств (командоры) имели в своем распоряжении полный перечень наставлений, а большинство рыцарей, сержантов и слуг знали лишь то, что было необходимо для службы и каждодневной жизни.

Многие разделы устава тамплиеров ничем не отличались от уставов других монашеских братств. В обязанности членов ордена входило участвовать в уставных молитвах — заутренях, службах первого часа, службах третьего часа, службах девятого часа, вечерних и ночных богослужениях. Храмовники вкушали трапезу молча, слушая благочестивую молитву. Раз в неделю они сходились на общее собрание, где всем раздавали задания, а провинившимся назначали епитимьи. Монахам надлежало исповедоваться в своих прегрешениях, просить прощения и покорно принимать наказания. Если братья обвиняли монаха в нарушении устава, а тот не признавал своей вины, то обычно учиняли подобие суда. Диапазон прегрешений был весьма широк — от умышленно порванного облачения или оплеухи брату-тамплиеру до посещения борделя и перехода в ислам. Соответственно и наказания варьировались от неурочных постных дней и приема пищи на полу в отдельной келье до исключения из ордена.

Тамплиеры не имели права владеть каким-либо личным имуществом и могли носить при себе только ту сумму денег, которая была необходима для поездок и иных действий, совершаемых по заданию ордена. Если после смерти тамплиера у него находили припрятанное золото или серебро, «его не хоронили на кладбище, а выбрасывали собакам». Если же тайник обнаруживали при жизни тамплиера, его немедленно изгоняли из ордена.

Только «истинные» рыцари, то есть люди благородного происхождения, ставшие пожизненными членами ордена, могли носить белые плащи. У сержантов, слуг и рыцарей, которые вступили в орден на ограниченный период, плащи были либо черные, либо коричневые. Из-за жаркого климата Восточного Средиземноморья храмовникам дозволялось от Пасхи до Дня всех святых (1 ноября) носить полотняные рубахи. Кроме того, в отличие от других монахов, члены ордена могли трижды в неделю есть мясо, но не в пятницу, когда они получали «постное мясо» — рыбу или яйца.

Особое внимание уделялось вооружению тамплиеров. Каждому рыцарю надлежало иметь трех лошадей и одного оруженосца, который за ними ухаживал. Если оруженосец не получал платы, то рыцарь не имел права его бить, какие бы оплошности тот ни совершал. Рыцари должны были лично проверять состояние своих лошадей и вооружения не менее двух раз в день.

Все это, разумеется, выполнялось в те периоды, когда рыцари находились в командорстве, то есть в месте постоянного пребывания. Однако значительное время тамплиеры жили походной жизнью. К преступлениям, за которые следовало немедленное изгнание из ордена, относились бегство с поля боя или утрата знамени. Здесь правила для рыцарей и иных воинов различались. Если простой воин или слуга потерял оружие, ему дозволялось отступить без позора. Однако устав гласил, что рыцарь, «вооруженный или безоружный, не должен покидать свое знамя, но обязан оставаться при нем, даже будучи раненным, пока не получит дозволения».

И тамплиеры жили согласно этим правилам. Они первыми шли в сражение и последними отступали. Сколько бы укоров ни прозвучало в их адрес за многие годы, никто не поставил под сомнение храбрость рыцарей Храма. Число тамплиеров, павших в боях, было огромным.

Возможно, это обстоятельство и привело к тому, что в устав было введено изменение. Латинская версия устава запрещала вступать в орден мужчинам, отлученным от церкви. Но во французском варианте устава говорилось, что если преступление было невелико и за него провинившемуся всего лишь воспрещалось слушать обедню, то с разрешения командора он может быть прощен. Вступление в орден могло быть и мерой наказания за убийство. В этом смысле орден напоминает средневековый вариант иностранного легиона.

Еще одно отличие тамплиеров от большинства других монашеских братств состояло в том, что испытательный срок для новобранцев ордена был очень коротким. Срок между подачей прошения и приемом кандидата в члены ордена первоначально зависел от воли начальника командорства или магистра и других братьев. Но на каком-то этапе испытательный период вообще исчез. Скорее всего, это произошло из-за острой нехватки воинов на Востоке. Для проверки понимания новобранцами целей ордена и их способности жить по его уставу просто не оставалось времени.

Это означало, что для многих храмовников единственным руководством оказывался перечень правил, которые им зачитывали при приеме в члены ордена. На различных судах над тамплиерами, состоявшихся в начале четырнадцатого века, важную роль сыграло то обстоятельство, что каждый человек проходил свою, несколько отличную от другого, процедуру вступления в орден. Возможно, конечно, что какой-нибудь тамплиер или даже удаленное командорство в полном составе не выполняли или не знали всех правил устава. Но как бы то ни было, о существовании устава знали все, и новобранцы в том числе, — во многих командорствах он был одной из тех книг, что читали вслух во время трапез. Таким образом, со временем храмовники приобщались к общим правилам поведения.

Братья, умевшие читать, получали устав для тщательного изучения. А потому, если какой-нибудь начальник просил тамплиера сделать нечто идущее вразрез с благочестием, тамплиер неминуемо понимал, что просьба эта носит неофициальный характер. Двумя преступлениями, которые влекли за собой немедленное изгнание из ордена, были ересь и мужеложество, и тем не менее наиболее тяжкие обвинения, выдвинутые против тамплиеров в 1307 году, касались именно этих грехов.

Подробнее об этом будет идти речь в других разделах книги, но здесь нам важно отметить, что устав тамплиеров категорически запрещал указанные деяния, наряду с убийством лошади или оставлением знамени. Так неужели весь орден мог пойти наперекор этим основополагающим предписаниям? Возможно ли, чтобы подобное вершилось тамплиерами год за годом, рыцари Храма ездили по всей Европе и никто не распознал в них скрытых еретиков? О жизни рыцарей хорошо знали их сержанты и слуги, многие из которых не состояли членами ордена, а были просто наняты за определенную плату.

В тогдашнем обществе человек мог избежать вмешательства в свою жизнь и насладиться уединением, только став отшельником и живя в пустыне (впрочем, и это не всегда удавалось). Если бы устав тамплиеров оказался столь грубо нарушен, кто-нибудь непременно обнаружил бы это и сделал всеобщим достоянием намного раньше того дня, когда Филипп Красивый решил выдвинуть против ордена свои обвинения.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

history.wikireading.ru

Отправить ответ

avatar
  Подписаться  
Уведомление о